Здесь ты и пишешь свои песни? — спросила она.

Иногда, — улыбнулся он. — На самом деле чаще всего они приходят ко мне сами, не спрашивая о времени, но лучше всего придумывается, когда я иду или еду куда-нибудь.

И ты никогда не думал связать свою жизнь с музыкой?

Лицо Вадима тут же стало серьезным.

Я должен стать врачом, понимаешь? Чтобы жизнь проходила не зря. Мне нужно помогать людям, — ответил он, машинально взяв одну из гитар и тихонько перебирая струны.

Зачем тебе это? По-моему, нужно жить для себя и делать то, что тебе действительно нравится. — Настя с наслаждением потянулась. Теплая кровь струилась в ее венах, согревая, давая чувство уверенности и Здесь ты и пишешь свои песни? — спросила она. благополучия. — Вот я до недавнего времени тоже пыталась жить для других… для своей мамы, которая, видите ли, возлагала на меня всяческие надежды. И что? И ничего! Зато как же хорошо быть свободной!

Вадим отложил гитару и нахмурился.

— Настя, мне кажется, ты не такая, какой хочешь сейчас показаться. Я помню, как ты приходила и слушала мои песни, — его губы тронула легкая улыбка, — ты была такая красивая! Я смотрел на тебя, и мне становилось светлее. Знаешь, мне даже нравилось, что мы с тобой незнакомы, но словно понимаем друг друга, будто ведем не слышный никому диалог. Ты удивительная, чуткая… Я видел это по твоим Здесь ты и пишешь свои песни? — спросила она. глазам, по тому, как ты слушала…

Настя молчала, не зная, что и сказать на это.

Погоди, я сейчас, — Вадим подошел к стоявшему в углу маленькому холодильнику и открыл его. — Будешь сок? У меня есть апельсиновый, манговый и из маракуйи. Очень вкусный, я его чуть ли не по коробке каждый раз покупаю.

Нет, спасибо.

А пирожные? Ты любишь пирожные? Я постеснялся спросить, какие ты предпочитаешь, и купил разных. Есть эклеры, есть корзиночки и есть еще венгерская ватрушка. Рекомендую — совсем-совсем свежая, мягкая и посыпана сахарной пудрой.

Вадим растерянно улыбался и просительно смотрел на нее. Какой же он милый Здесь ты и пишешь свои песни? — спросила она. чудик! Даже жаль расстраивать его.

Нет, спасибо.

Вадим явно расстроился.

Ты… на диете? — спросил он.

Нуда. Я питаюсь очень… избирательно, и как раз недавно… поужинала.

— Я не знал и вот думал произвести на тебя впечатление…

В том, как он признавался в этом, было что-то умильное и трогательное. Он был старше, но Настя вдруг почувствовала себя так, как будто превосходила его в возрасте и жизненном опыте.

Ты славный, — сказала она, обнимая Вадима за плечи.

Лицо его сразу просветлело.

Я так рад, что ты есть в этом мире! — сказал он серьезно. — Как хорошо просто знать, что ты существуешь. Смотреть на Здесь ты и пишешь свои песни? — спросила она. тебя, касаться рукой. Я хочу всегда быть рядом с тобой. Знать твои радости и печали, согревать, когда ты мерзнешь, стирать поцелуями с лица слезы и разделять с тобой твою улыбку.

Ты пришел слишком поздно. Поезд уже ушел, и только холодный ветер гонит умершие листья по опустевшему перрону, — подумалось Насте. — Или еще не поздно? А вдруг все ещё возможно?» — тут же мелькнула в голове сумасшедшая мысль.

Ты нужен мне! Мне нужно твое тепло и твое биение сердца! Мне очень нужно твое умение жить! — выпалила Настя, прижимаясь щекой к его горячей груди и слушая взволнованный стук сердца, доносящийся через тонкую ткань Здесь ты и пишешь свои песни? — спросила она. свитера.


documentahqbbth.html
documentahqbjdp.html
documentahqbqnx.html
documentahqbxyf.html
documentahqcfin.html
Документ Здесь ты и пишешь свои песни? — спросила она.